К вопросу о союзниках в борьбе за Демократическую Республику Башкортостан (1917-1918 гг.)

Демократическая Республика Башкортостан, возникшая 15 ноября 1917 года и просуществовавшая вплоть до 18 февраля 1919 года – явление уникальное и оригинальное[1]. В царской России ничего подобного не было. Как известно, Петр I разделил созданную им империю на 8 губерний. Екатерина II довела число российских губерний до 50. По существу, Россия конца XVIII – начала ХХ веков была сильно централизованным, унитарным государством. Нерусские народы подвергались массированному национальному гнету, сильно унижавшему их человеческое достоинство. Ни одна колониальная империя Запада не могла сравняться по беззакониям, насилию, произволу и преступлениям с российской. Башкиры были в первых рядах тех народов, которые в наибольшей степени пострадали от колонизаторской политики царских властей, от открыто проводимой по отношению к ним политики геноцида.

Демократическая Республика Башкортостан была провозглашена Фарманом №2 от 15 ноября 1917 года, а затем утверждена III Всебашкирским Курултаем (конгрессом), проработавшем в Оренбурге 8-20 декабря 1917 года. Возникла она как автономная область в составе демократической России, ибо вплоть до 31 января 1918 года город Оренбург и Оренбургская губерния в целом, оставались островком, куда не дошла советская власть в виде кровавой большевистской диктатуры. В этом суть. Таким образом, Республика Башкортостан существует с 1917 года, но не по милости новых российских большевистских властей, а наперекор им.

В стране, населенной 190 нациями и народностями, в авангарде движения за национально-территориальное самоопределение, возникшим сразу после победы Февральской революции, шли в основном шесть народов: поляки, эстонцы, латыши, литовцы, украинцы – все из западной, европеизованной части России и башкиры – тюркский по языку и мусульманский по религии народ.

Обратимся к статистическим данным. По переписи 1897 г. в России (в современных границах) проживало не так уж и много населения – 67,5 млн. чел. Из них на долю башкир приходилось 1,3 млн. чел., что составляло 0,93 % всего российского населения. По данным за 1914 год, в стране (в современных границах) насчитывалось всего 90 млн. чел. Точных цифровых данных по башкирам за 1914 г. нет. Попробуем подсчитать численность башкир, зная, что за прошедшие после I Всероссийской переписи 17 лет общее число россиян увеличилось на 33 %. Для этого 1,3 млн. умножаем на 133 %, получаем приблизительную цифру – 1,7 млн. башкир. Следует учесть также, что Ахметзаки Валидов и другие участники башкирского национально-освободительного движения 1917-1921 гг. выступали от имени двухмиллионного башкирского народа. Как и сегодня, так и тогда, башкиры по численности были четвертой нацией в России. Поэтому есть все основания утверждать, что башкиры к 1917 году имели необходимые для достижения статуса автономной республики людские ресурсы.

Башкирские лидеры, в первую очередь Ахметзаки Валидов, не доверяли узурпировавшим власть в стране большевистским руководителям, не верили их лживым обещаниям. Время показало, что они были абсолютно правы. Режим, установившийся неконституционным путем, готов был идти на самые гнусные предательства и преступления ради удержания власти в стране в своих грязных руках. Ясное понимание этого печального для башкирского народа обстоятельства толкало башкирских лидеров к идее создания собственных Вооруженных Сил, способных в будущем противостоять попыткам уничтожения национально-территориальной государственности башкирского народа со стороны новых российских властей.

Предстояла тяжелая и длительная борьба за признание провозглашенной 15 ноября 1917 года демократической Республики Башкортостан. В отличие от России, в которой 25 октября 1917 года была установлена кровавая большевистская диктатура, не признающая демократию и общечеловеческие ценности вообще, Республика Башкортостан с первых дней своего существования объявила о своей приверженности к идеалам демократии. В стране, где царили хаос и беззаконие, где людей убивали без суда и следствия, вакханалия насилия не имела границ, мораль и нравственность были отброшены, как ненужный пережиток прошлого, существование Демократического Башкортостана было под большим вопросом.

Башкиры, как известно из истории, народ гордый и свободолюбивый. Монголы при Чингисхане и его преемниках воевали с башкирами 14 лет: с 1221 по 1234 год, но так и не смогли их победить. Были вынуждены подписать с башкирами союзнический договор, с тем, чтобы включить в свою армию бесстрашную башкирскую кавалерию. Башкирские конные полки приняли активное участие в рейдах Батый-хана на северо-восточные и юго-западные русские княжества в 1237-1238 и 1239-1240 гг., а также в Западном походе 1241-1242 гг. Башкирская конница сыграла решающую роль в разгроме немецких рыцарей на льду Чудского озера в 1242 году[2].

Оба башкирских ханства: Башкирское и Табынское, возникшие на рубеже I и II тысячелетий – прекратили свое существование лишь в 1391 году. Пали они под ударами могущественного владыки Средней Азии Тамерлана, или Хромого Тимура, превратившего в 1391-1396 годах в безжизненную пустыню и груду развалин цветущую страну Средневековья – Золотую Орду. Башкортостан и Табынистан были полуавтономными ханствами в составе этого огромного царства.

В 1430-1552 годах национальные формирования башкирского народа принимали самое активное участие во всех войнах, которые вели так называемые «татарские» ханства – осколки великой империи Чингисхана. С 1557 до 1798 г. – в течение более чем 200 лет – башкирские конные полки воевали в рядах Русской армии; будучи в составе ополчения Минина и Пожарского, башкирские отряды приняли участие в освобождении Москвы от польских интервентов в 1612 году. В 1798-1865 годах существовало отдельное Башкирское войско как составная часть общероссийской армии. Начиная с 1866 года, башкиры на общих основаниях призывались в Российскую Армию. Таким образом, в отличие от народов Средней Азии, Казахстана и Сибири, башкиры встретили 1917 год, как нация, умеющая держать оружие в руках и способная воевать по-современному; десятки тысяч башкирских мужчин прошли через окопы первой мировой войны.

Основной отраслью хозяйства башкир и в начале ХХ века продолжало оставаться скотоводство со значительной долей в нем коневодства. Практически все башкиры были прекрасными всадниками, поэтому без особых проблем можно было укомплектовать ими крупные кавалерийские соединения. К тому же многие из башкир были охотниками, то есть умели метко стрелять. Если учесть и такие немаловажные факторы, как историческая память народа, высокий дух, развитое национальное самосознание, готовность к самопожертвованию ради достижения национальной государственности – все это в значительной степени облегчало задачу построения национальной армии.

Думается, что тут вполне уместно процитировать авторитетного и грамотного (в прошлом депутата Госдумы) Тимофея Ивановича Сидельникова. Выходец из Оренбуржского казачества, первый уполномоченный Центра по «Башкиропомощи» в письме, адресованном к Ленину (начало 1920 г.), пишет следующее: «…с совершенно объективной точки зрения военное происхождение Башкирской республики не подлежит сомнению. Большинство ответственных деятелей РСФСР ценили и ценят ее как поставщика хороших «вояк» в рядах Красной Армии. Лучше всего в республике поставлено военное дело, … лучше чем в соседних губерниях»[3].

Так обстояло дело в начале 1920 года. Совершенно другой была ситуация на рубеже 1917-1918 гг.

Дело создания Башкирского войска приходилось начинать с нуля. Нужны были вооружения и боеприпасы, одежда и обмундирование, деньги на выплату жалования солдатам и офицерам, казармы и квартиры для проживания. Ничего этого не было. Что касается призыва в ряды молодой Башкирской армии, относительно рядового состава вопросов не возникало и не могло возникнуть. Оставалась одна, но трудноразрешимая проблема – это катастрофическая нехватка офицерских кадров башкирской национальности. Ввиду враждебных в основном отношений с татарами, рассчитывать на приток в башкирскую армию офицеров-татар не приходилось. Русское офицерство к идее создания башкирских воинских формирований отнеслось также если не настороженно, то точно не благожелательно.

III Всебашкирский Курултай (съезд), собравшийся 8-20 декабря 1917 года в г. Оренбурге, узаконил создание национальных вооруженных формирований. Так как к Оренбургу приближались отряды Красной Гвардии, решено было временно покинуть город, создавать первый башкирский полк во внутренних волостях республики. 5 января 1918 года небольшой башкирский отряд численностью 70 конных и пеших воинов направился на северо-восток. Командовал сводным отрядом офицер-башкир Гимран Магазов. В кавалерийском отряде, которым командовал башкирский офицер Амир Карамышев, кроме него службу проходили – поступившие на военную службу в Башкирскую республику – молодые офицеры-поляки: Гонара, Хайнантский, Гарлитский, Ванчилинский, Шимановский, Кимчинский. Пехотой командовал башкирский офицер Габдулла Идельбаев. Здесь же военную службу проходили польские офицеры: Гольштейн, Зайчковский, Зигирт, Сталицкий, Василевский, Фольковский и Козловский[4]. Из представителей других национальностей, в отряде находился татарский офицер Усман Ягудин.

Таким образом, из 70 чел., числящихся в послужном списке сводного отряда, офицерами являлись 17. Практически весь офицерский состав сводного башкирского отряда состоял из поляков. Кроме этих незаслуженно забытых нами 13 польских офицеров, неоценимую помощь в деле создания первого башкирского полка оказал еще один польский офицер – прапорщик Бриц. Он передал в распоряжение формирующегося башкирского полка 300 винтовок и патронов к ним, а также 60 тысяч рублей деньгами, то есть все то, что он успел вывезти из уездного города Орска до его занятия отрядами Красной гвардии.

Пробыв некоторое время в Макрушинском спиртоводочном заводе, реализовав находящуюся в его складах водку окрестному немусульманскому населению и заработав на этой операции большие суммы денег, так необходимых для нужд создаваемого башкирского полка, сводный отряд продолжил свой путь вглубь Башкортостана. 20 января 1918 года, во время остановки отряда в башкирской дер. Кадырша, состоялась встреча руководства отряда с вождем башкирского национального движения Ахметзаки Валидовым, специально прибывшим для этого из Оренбурга. Вскоре отряд переместился в дер. Юмашево. Отсюда, заключив предварительный договор с Таналыково-Баймакским советом рабочих депутатов, получив согласие руководства рабочего поселка, отряд 8 февраля 1918 года перебазировался в рабочий поселок Таналыково-Баймак.

За считанные дни сводный отряд был развернут в первый башкирский полк. Прибывшие с отрядом польские офицеры были расставлены на разные командирские должности и приступили к обучению новобранцев-башкир. В полку был свой имам, построения полка происходили под зеленым знаменем.

Командование полка, офицеры полка стремились установить с населением поселка, с рабочим советом тесные, дружеские и доверительные отношения. Когда руководство Таналыково-Баймакского совета обратилось с просьбой о финансовой помощи для создания «рабочего» отряда, командование башкирского полка выделило деньги на покупку винтовок и патронов, достаточных для вооружения 100 рабочих.

Общественно-политическая обстановка в регионе ухудшалась с каждым днем. 31 декабря 1918 г. Оренбург заняли красногвардейские отряды. Антисоветские силы, группировавшиеся вокруг атамана Дутова, отступили в направлении г. Орска. Уже в ночь с 3 на 4 февраля 1918 г. 8 членов башкирского правительства, в том числе и Ахметзаки Валидов, были арестованы Оренбургским мусульманским (татарским) военно-революционным комитетом и заключены в городскую тюрьму как контрреволюционеры.

13 февраля 1918 г. в Таналыково-Баймаке руководством полка было получено известие о том, что по приказу Мусульманского (татарского) военно-революционного комитета арестованы 11 чел., отправленные в дер. Идельбаево (в 4 км. от железнодорожной станции Кувандык) для перевозки 300 винтовок и патронов к ним. На их выручку в тот же день выехал конный отряд во главе с Амиром Карамышевым и шестью польскими офицерами.

16 марта 1918 г., в 4 часа ночи, рабочий отряд Таналыково-Баймакского совета, созданный на башкирские деньги и при помощи башкир, вероломно и внезапно напал на спящих офицеров и командование полка. Около 30 человек из командного состава полка были арестованы и заключены в поселковую каталажку. Среди арестованных были и семь польских офицеров. Вот их фамилии: Гольштейн, Зайчковский, Зигирт, Сталицкий, Василевский, Фольковский, Козловский. Особенно тяжелые пытки: издевательства, избиения прикладами винтовок, унижения и оскорбления – выпали на долю польских офицеров. Озверевшие рабочие не могли простить им службу молодой Башкирской республике. Психическая травля, избиения, пытки продолжались семь дней – вплоть до 22 февраля 1918 года (7 марта 1918 года по новому стилю), когда еле стоявших на ногах арестованных погнали на запад от поселка и по дороге семерых из них расстреляли.

Смертью храбрых от рук большевистских извергов и палачей пали в этот день лучшие сыны башкирского и польского народов. Имена мучеников – башкирских офицеров – известны: это Габдулла Идельбаев и Гимран Магазов. Из пяти расстрелянных в этот день польских офицеров мы можем по фамилии назвать лишь одного – адъютанта Гимрана Магазова – Козловского. Имена и фамилии остальных свободолюбивых сыновей польского народа, отдавших свои жизни во имя торжества Башкирской республики, до сегодняшнего дня остаются неизвестными.

Вся вина за вероломный арест, избиения, оскорбления и унижения ни в чем не повинных молодых башкирских и польских офицеров с 16 по 21 февраля 1918 года на совести рабочих Таналыково-Баймакского совета. Ночью с 21 на 22 февраля 1918 г. в поселок пробился посланный из Оренбурга тем же Мусульманским (татарским) военно-революционным комитетом красногвардейский отряд под командованием «кулака-переселенца» Баранова. Пытки, издевательства с утра и до второй половины дня, а также и показательный расстрел вечером 22 февраля 1918 года осуществили пьяные «красногвардейцы-головорезы» красного бандита Баранова.

Этим кровавые события февраля 1918 года на территории Башкортостана не исчерпываются. Через день, 24 февраля 1918 г. в одном из русских хуторов были расстреляны 10 солдат-башкир из числа распущенных по домам военнослужащих башкирского полка.

Таким образом, только по Таналыково-Баймаку за три февральских дня 1918 г. озверевшими красными бандами проходимца-большевика Баранова были лишены жизни 17 молодых, в расцвете сил башкир и поляков. Этому злодеянию и злодеям нет прощения. Большевистский режим был изначально преступным и уголовным – вот о чем еще раз свидетельствуют эти, трагические для башкирского и польского народов, события!

Почему идея башкирской государственности нашла горячую поддержку со стороны поляков? Как объяснить тот факт, что 13 польских офицеров согласились служить Башкирскому правительству и башкирскому народу? Что побудило их вступать в ряды формирующегося Башкирского войска? Попробуем ответить на эти непростые вопросы.

Как известно из истории, поляки при царице Екатерине II в ходе трех разделов Польши утратили свою национальную государственность. Поляки много раз восставали, их борьба с оружием в руках за возрождение Польши, с перерывами, продолжалась почти целое столетие (1772-1863 гг.). Кстати, для поляков Суворов — не великий полководец, а каратель и палач. То есть свою государственность, восстановленную лишь в конце 1918 года, поляки выстрадали и обильно обагрили польской кровью. Следует особо отметить, что поляки, как и башкиры, народ гордый и свободолюбивый. Поляки, как башкиры и украинцы, не знали крепостного права, не прошли через унизительное крепостное рабство. Поляки никогда не смирились с потерей своей государственности. Всегда были патриотами независимой Польши, поэтому проблемы башкирского народа, его горячее желание построить свое государство нашло сочувствие, понимание и поддержку со стороны польских офицеров, волею судеб заброшенных в Оренбургский край.

В Российской армии, где поляки служили младшими офицерами, отношение старших русских офицеров к ним было подозрительное. Старшие русские офицеры считали поляков худшими воинами, «неблагонадежным элементом». Чтобы стать офицером (даже запаса), поляк должен был получить документ о политической благонадежности от полкового командира. Были установлены специальные квоты, ограничивавшие число поляков, которые могли быть приняты в офицерский корпус. Полякам также было запрещено учиться в военных академиях, и таким образом, им были закрыты пути к постам в Генеральном штабе, если только они не переходили в православие.

Следует особо подчеркнуть, что благожелательное отношение польских офицеров к идее собственного башкирского войска сохранилось вплоть до их отъезда на родину, в новую, возрожденную Польшу. В конце 1918 года, в связи с окончанием Первой мировой войны, уцелевшие польские офицеры уехали на родину. Помогали поляки башкирам, чем только могли и как только могли. Башкирские лидеры доверяли им во всем, ставили их на руководящие, командные должности. Так, Приказом № 4573 от 29 сентября 1918 года по Башкирскому правительству, Станислав Бриц назначается помощником начальника военной милиции с возложением на него обязанностей начальника Башкирской милиции. В начале сентября 1918 года прапорщик Бриц выступает как полномочный представитель Башкирского правительства при ведении переговоров с Комучем (Самарским правительством) «о вооружении, обмундировании и боевом снаряжении всех башкирских частей…»[5].

Кстати, в обоих случаях речь об одном и том же человеке. Бриц, как известно, принимал самое деятельное участие в формировании первого башкирского полка в январе-феврале 1918 года[6].

В. Банкович, организатор польских войсковых частей в Оренбурге, в статье, опубликованной в газете «Вестник Башкирского правительства» от 20 октября 1918 года, написал замечательные слова, имея в виду башкирский народ: «Относясь с большим уважением к свободолюбию нации, к ее готовности в нужное время с оружием в руках добиваться для себя свободы, я, как представитель польской нации, шлю привет молодому, здоровому духом, верному своим идеалам Башкирскому войску. От чистой души желаю ему достичь своей светлой цели»[7]. В этих словах заключен великий смысл. Они еще раз подчеркивают, что судьбы башкирской государственности также сильно волновали поляков, как и самих башкир.

Польша, одно из крупных государств Европы, в наши дни играет значительную роль в утверждении демократических режимов в странах бывшего социалистического лагеря и республиках бывшего СССР. Поляки бережно и трепетно относятся к своему историческому прошлому, чтят своих народных героев – борцов за свободную Польшу. Мы, жители демократического Башкортостана, должны всегда помнить, что в момент зарождения Республики Башкортостан первыми, кто поддержал и пришел на помощь башкирским лидерам, были молодые польские офицеры. Союз башкирского и польского народов, скрепленный кровью лучших сыновей этих народов, должен быть увековечен на века.

Примечания

1. Первым государством, образованным на развалинах Российской империи, была Украинская народная республика. Возникла она 7 ноября 1917 года. Демократически настроенные украинские лидеры, прекрасно понимая, какие бедствия и разрушения несет новая большевистская власть народам России, попытались отгородиться от большевистской заразы созданием самостоятельного украинского государства. Их доброму примеру последовали башкирские демократы во главе с Ахметзаки Валидовым. На то, что башкирское государство возникло по примеру украинского, указывает в своих «Воспоминаниях» Ахметзаки Валиди Тоган. Демократическая Республика Башкортостан, является, таким образом, вторым по счету государством, созданным ранее угнетенным народом, после краха Российской империи. ДРБ от УНР отделяет всего 8 дней. Если же иметь в виду, что современная Россия не включает в свой состав Украину – она снова, как и в 1917 году – независимое государство, то получается, что пальма первенства в создании национально-территориальных образований в составе России, принадлежала башкирскому народу.

2. По некоторым данным, войско Александра Невского состояло из 250 ополченцев-новгородцев и башкирской конницы, численностью 1000 всадников. В рейдах на русские княжества в 1237-1240 годах и в Западном походе 1241-1242 гг. приняли участие два воинских соединения из башкир: одно – «Табынское» – возглавлял его Майкы-бий, хан Табынского ханства. Относительно второго воинского соединения, названного «Башкирское», у нас конкретных данных нет.

3. Национально-государственное устройство Башкортостана (1917-1925 гг.) Документы и материалы: В 4 т. / Авт.-сост. Б.Х. Юлдашбаев. Т.3. Ч.1. С.336.

4. Национально-государственное устройство Башкортостана (1917-1925 гг.) Документы и материалы: В 4 т. / Авт.-сост. Б.Х. Юлдашбаев. Т.3. Ч.1. С.315-316, 323.

5. ЦГИА РБ. Ф.395. ОП.1. Д.29. Л.22.

6. ЦГИА РБ. Ф.370/78. Оп.1. Д.7. Л.19. Дополнительно о Брице: ЦГА ОО РБ. Ф.1832. Оп.4. Д.394. Л.98.

7. Национально-государственное устройство Башкортостана… Т.2. Ч.1. С.473.

Статья написана в 2006 году. Публикуется впервые.

Оставить комментарий или два



© 2017 Башкирский вестник. Права защищены.
При любом использовании материалов сайта ссылка на bashkorttar.ru обязательна.
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов статей.
Редакция не несет ответственности за оставленные комментарии.
Письма и статьи принимаются по адресу: info@bashkorttar.ru
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100