Л.Д. Троцкий и «Башкирский вопрос» 1920 г.

Данная статья посвящена одному из наименее изученных событий в биографии Льва Троцкого — его участию в разрешении конфликтной ситуации, сложившейся в руководстве Башкортостана в 1920 г. и, как результат, — имевшей далеко идущие последствия для этого региона. Эти и аналогичные события начала 1920-х гг. отчетливо свидетельствовали о возникновении и усилении тенденций советского империализма. Плоды этой политики мы пожинаем сегодня, когда на наших глазах рухнула последняя империя в истории человечества. Одним из таких конфликтов был «Башкирский вопрос» 1920 года, в решении которого Троцкий принял деятельное участие.

События в Башкортостане первой половины 1920 года рельефно обозначили в себе кризис всей национальной политики большевиков эпохи военного коммунизма, сопровождавшийся катастрофическим ухудшением экономического и политического положения по всей стране. В связи с необходимостью найти выход из создавшегося положения в области национальных отношений в руководстве большевиков преобладало два основных направления, которые Ной Жордания определил как «политическая, соседская» и «империалистическая». Первая точка зрения, отстаиваемая Лениным и Троцким, исходила из необходимости гибкого отношения к нерусским народностям, видя в них субъектов процесса национально-государственного строительства на основе равенства и суверенитета. Противоположный подход нашел свое воплощение в известном проекте «автономизации», утверждающий диктат центра над всеми республиками, вошедшими в союз. Эта точка зрения имела в РКП(б) широкую поддержку среди части руководства большевиков (И. Сталин), среднего и рядового уровней членов партии. Борьба этих двух тенденций нашла свое контрастное выражение в Башкирской Республике зимой — весной 1920 г.

Историографический экскурс

Если конфликту в Башкирии в свое время «не повезло» в исторической литературе, то сам факт участия Троцкого в его разрешении полностью отсутствует в посвященной ему биографической литературе. Отчасти этому «способствовал» сам Троцкий, который никогда и нигде не упомянул и не написал об этом событии в своей жизни. В автобиографической книге «Моя жизнь», написанной уже за рубежом, своему пребыванию на Урале во время конфликта он посвятил лишь несколько строк: «Зимние месяцы 1919-1920 гг. я провел на Урале, где руководил хозяйственной работой». Главной задачей миссии Председателя РВСР было обеспечить центр топливом и организация трудовой армии в этом регионе. Наблюдения на Урале, в том числе и башкирский опыт, окончательно укрепили Троцкого в мысли о необходимости изменить политику военного коммунизма. В феврале 1920 г. он представил в Политбюро ЦК РКП(б) записку, где изложил меры по либерализации проводимой политики, которые, однако, не нашли поддержки среди членов партийного ареопага.

Оценка роли Л. Троцкого в Башкирском инциденте в советской исторической литературе всегда находилась в постоянной зависимости от политической конъюнктуры в стране. До 1924г., когда был жив В. И. Ленин, а Троцкий являлся вторым человеком в партии и в стране, ни у кого не возникало мысли о его «предательстве» интересов партии в решении Башкирской проблемы, как, впрочем, не возникали сомнения и по другим событиям и проблемам. В вышедшие в 1925 г. брошюре С. Атнагулова о «современном состоянии Башкирии» интерпретация роли Троцкого в Башкирском конфликте являлась отзвуком былой славы и популярности бывшего Председателя РВСР.

Со второй половины 1920-х гг., когда Троцкий потерпел жесткое поражение во внутрипартийной борьбе, надолго устанавливается прочная традиция негативного освещения всей деятельности «вождя номера два» в истории революции, в том числе и в событиях в БАССР. Работы конца 20-х гг. рассматривали предпринятые Троцким усилия по примирению враждующих сторон в конфликте как уступку националистам, способствовавшей активизации их борьбы. Однако это еще не являлось объектом политических обвинений.

В период сталинского режима Троцкому, в связи с событиями в Башкирии, были предъявлены обвинения в предательстве интересов Советской власти в БАССР. В одной из статей, являвшейся типичной в то время, говорилось: «Огромную поддержку националистам оказал тогда еще скрытый, презренный враг народа, Троцкий…предательство Иудушки Троцкого временно усилило башкирских националистов».

«Оттепель» 1950-х — начала 60-х гг. внесла некоторое смягчение в сложившуюся негативную оценку. Умалчивая о том, что Троцкий сыграл решающую роль в укреплении «соседской» линии в БАССР, тем не менее, было признано правильность данного подхода в разрешении конфликта. Известный специалист-башкировед профессор Б. Х. Юлдашбаев писал в то время в одной из своих книг: «Центральные органы Коммунистической партии и Советской власти заняли позицию терпеливого выжидания, проявляя максимум доброй воли в надежде, что руководители Башревкома поймут ошибочность своих взглядов и раскаются… такая терпимость нашла свое отражение в решениях проведенного по инициативе ЦК РКП(б) в Уфе совещания по башкирскому вопросу 14 марта 1920 года…». Автор лишь умолчал, что это совещание проводил Троцкий и то, что он получил санкцию ЦК РКП(б) на принятие решений по своему усмотрению.

В последующее время — до середины 80-х гг. — далее идеологизированных клише вроде «существенная» и «определенная» поддержка «буржуазных националистов», оказанная Троцким, исторические исследования не продвинулись. В новейших работах историков о Троцком, которые появились за последние годы, до сих пор отсутствует анализ его роли в национальной политике, а его пребывание в Башкирии вообще нигде не упоминается.

В работах западных исследователей деятельность Троцкого в Башкирии 1920 г. получила в целом положительную оценку, несмотря на общий вывод о крахе иллюзий большевиков построить социализм в национальных окраинах. Р. Пайпс, автор, фундаментального труда об истории образования СССР, писал, что «Троцкий, как и Ленин, доказал, свое дружественное отношение к башкирам» и «если Сталин склонялся в пользу татар, то он (т. е. Троцкий — Л. Р.) по крайней мере желал, чтобы башкиры сохранили свою автономию». С точки зрения Р. Пайпса, усилия Троцкого в Уфе являются «попыткой сгладить их (т. е. Башревкома и Обкома — Л. Р.) расхождения, а итоговая резолюция, принятая совместным заседанием обеих сторон, была составлена в пользу Башревкома и осуждала вмешательство большевистской парторганизации в дела Башкирского государства».

Известный тюрколог С. Зенковский, отмечая позитивный характер деятельности Троцкого по урегулированию Башкирского конфликта, сделал вывод о том, что «успех Троцкого составлял первый шаг в ограничении самоуправления башкир».

Диаметрально противоположные интерпретации данной проблемы происходят, наряду с политическими мотивами, из различий оценок исторического фона, на котором возник Башкирский конфликт. Поэтому прежде всего необходимо бросить беглый взгляд на предысторию рассматриваемых событий.

Исторический контекст

Башкирия была сравнительно отсталой колонией царской России и испытала все ужасы своего подневольного положения. С конца XIХ в. главной проблемой башкир была колонизация их земель крестьянами из России. Башкиры были особенно недовольны теми колонистами, которые получили землю в Башкирии в результате аграрной политики П. А. Столыпина. Примерно 180 тыс. крестьян с семьями получили землю в период 1905-1911 гг. в Оренбургской и Уфимской губерниях, чьи районы заселяли башкиры. Насильственная продажа земли прибывшим колонистам значительно подорвала жизненный уровень местного башкирского населения и вызвала массовое недовольство, которое нашло свое политическое и идеологическое выражение в формировании башкирского национально-патриотического движения. Особенностью требований башкирами земли состояла в том, что последние носили более национальный, чем классовый характер. Непосредственным стимулом национального пробуждения башкир послужила февральская революция 1917 г. и надежды, которые она породила. Быстрое увеличение населения в Башкирии, сокращение земельного фонда и хищническое ограбление угодий башкир поставили земельный вопрос в центр программы башкирских политиков.

Башкирское национальное движение с самого начала соединилось с экономическими требованиями башкир в одно единое и нераздельное целое. Именно по этой причине, также, в отличии от большинства мусульманских национальностей в России, которые стремились к культурной автономии, башкирские национальные лидеры почти всех политических направлений выступали по меньшей мере за территориальную автономию. Только таким образом, став хозяином в своем доме, можно было решить усугубляющиеся экономические и социальные проблемы в Башкирии и в стране.

После февраля 1917 г. башкирские лидеры подняли вопрос о пересмотре земельного владения на первом политическом форуме мусульман весной 1917 г. Эта земельная программа была близка эсеровской и ее поддерживали широкие слои башкирского населения. Движение за автономию не могло рассчитывать на свою поддержку со стороны других мусульманских национальностей. Первый Всероссийский мусульманский съезд не утвердил программу решения земельного вопроса, предложенную башкирской делегацией. Победила формула «всю землю народу», тогда как башкирские лидеры предлагали «всю землю Башкирии только башкирам». Но съезд не принял и предложения волжских татар, настаивавших на экстерриториальной автономии российских мусульман и национализации всей земли. Это шло вразрез интересам башкир, которые опасались поглощения более развитыми татарами, находящихся выше башкир по уровню развития. Данный национальный антагонизм являлся одним из источников будущих конфликтов в Башкирии. Разочарованные башкирские делегаты в июле 1917 г. самостоятельно организовали свой первый всебашкирский съезд в Оренбурге, где присутствовало 70 делегатов. Душой и лидером пробудившегося башкирского национального движения стал 27-летний интеллектуал Ахмет-Заки Валидов. Оренбургская конференция приняла радикальную программу мер, среди которых выдвигались создания национально-территориальной автономии, организация Башкирских вооруженных частей, возвращение башкирам всех земель, приобретенных прибывшими поселенцами после 1898 г. 15 ноября 1917 г. Башкирское Шуро (Совет) в Оренбурге объявило о создании национально-территориальной автономии, получившей позже название «Малая Башкирия», куда вошли части Пермской губернии, Оренбургской губернии (север), и восточная часть Уфимской.

«Валидовцы» выступали за создание такой автономной Башкирии, в которой башкиры будут действительной и решающей этнической и политической силой. Они стремились создать чисто тюркскую территорию на основе исламского социализма, с сохранением существующих нравов, традиций и обычаев. На первых этапах объявшей Россию гражданской войны из-за ошибок и экстремизма большевиков в проводимой ими политике башкирские националисты встали на сторону эссеров и меньшевиков, затем — перешли к Колчаку. Но так как белогвардейские генералы, как выяснилось, не были склонны предоставлять башкирам и другим нацменьшинствам автономии, поэтому Башкирские части перешли на сторону Красной Армии, что решило исход гражданской войны в Башкирии. Советская власть пообещала башкирам предоставить полную автономию и самоуправление. Мартовский договор 1919 г. возвестил о признании первой автономной республики в составе РСФСР — Башкирской АССР.

Однако эта уступка со стороны большевиков носила чисто тактический характер ввиду продолжающейся гражданской войны и слабостью центральной власти, которая, в свою очередь, видела в этом лишь временное явление в ожидаемой мировой революции. По мере военных успехов и укрепления власти большевиков существующее самостоятельное автономное образование являлось импульсом развития и усиления независимого и самостоятельного национального движения в пределах бывшей российской империи, не желавшего подчиняться принципам военного коммунизма. Нужды централизованного управления пресекали железной рукой любое стихийное движение «снизу». Попытки насильственного насаждения «социализма» в Башкортостане встречало массовое и упорное сопротивление со стороны местного населения, в том числе и башкир. В таких условиях постепенно накапливались побудительные мотивы, которые вызвали январский «взрыв» 1920 г., повлекший за собой крах надежд на создание свободной и независимой Башкирии. «Оппозиция, которую вызывала эта политика в национальных партиях, оставила глубокие шрамы, следы которых видны многие последующие годы» — писал Л. Шапиро.

Январский инцидент

В ночь с 15 на 16 января 1920 г. в Стерлитамаке по распоряжению главы башкирского правительства (Башревком) Х. Ю. Юмагулова были арестованы два члена Областного комитета РКП(б). В течении следующего дня были арестованы еще ряд ответственных партийных работников. В городе патрулировали войска. Башревком обратился к населению с воззванием, в котором разъяснялись причины ареста членов Обкома и сложившееся в «Малой» Башкирии положение. Правительство Башкирии обвинило местное партийное руководство в лице обкома в стремлении ликвидировать автономию Башкирии и сместить неугодный Башревком. Правительство призвало население поддержать его.

Непосредственной причиной ареста явились события, произошедшие накануне. Решением Обкома от 13 января 1920 г. на пост председателя Башкирского ЧК был назначен без согласия Башревкома представитель татарской национальности, являвшимся креатурой Обкома. В то же день правительство БАССР аннулировало это решение на том основании, что подобная акция находится всецело в компетенции правительства.

Другим непосредственным фактором, вызвавшим столкновение между государственными и партийными структурами, послужила борьба по вопросу о создании при Башревкоме отдела внешних сношений. Во главе отдела был поставлен член Башревкома К. М. Ракай /Рыжков/. обком усмотрел в этом стремление правительства БАССР ко все большей независимости в своих действиях. Поэтому партийная власть, в свою очередь, отменила решение Башревкома как незаконное. Башкиры были также возмущены провалом их проекта Башкиро-Казахской Федерации, который рассматривался в качестве альтернативы вынашиваемому центром плану Татаро-Башкирской Республики и противовеса татарскому «империализму». Это явилось последней каплей, переполнившей терпение членов правительства.

События в Стерлитамаке вызвали серьезную озабоченность в Москве и стали объектом особого внимания со стороны центральных властей. Получив тревожные сообщения из Стерлитамака, Ленин подписал 16 января телеграмму Председателю Башревкома Х.Ю. Юмагулову с предписанием «сдать дела заместителю /и/ немедленно выехать в Москву для дачи объяснений». Ленин на первом этапе конфликта занял непримиримую позицию по отношению к действиям местного правительства, питаемую опытом предшествующих колебаний последнего и его независимыми действиями в своих попытках на практике воплотить свои суверенные права, вызывавшие раздражение центра. На первоначальную точку зрения Ленина оказало большое влияние его доверие представителям Москвы в Башкортостане, которые информировали его о создавшемся положении. Это были его доверенные лица Артем, Самойлов Ф. Н. и др., назначения которых в БАССР проходило под его контролем. Ленин был также хорошо знаком с башкирскими лидерами, с которыми ему пришлось неоднократно встречаться.

Первые признаки конфликта наметились уже летом 1919 г., когда в Башкирии по инициативе коммунистов башкирской национальности было учреждено «Временное центральное бюро коммунистов Башкирии» во главе с Х. Ю. Юмагуловым. Эта акция имела своей целью создание независимой суверенной Коммунистической партии Башкирии. Ее организаторы обратились в Москву с просьбой о ее признании и установления братских отношений. Однако ЦК РКП(б) не утвердил появление независимой партии. На состоявшейся в ноябре 1919 г. 1-й Башкирской Областной партийной конференции было принято окончательное решение о том, что «башкирская партийная организация есть областная партийная организация». 23 октября 1919 г. состоялось заседание Политбюро ЦК РКП(б), где среди других вопросов обсуждалось заявление Председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского о ненормальной ситуации в отношениях между советскими организациями Уфимской губернии и Башревкомом. Дзержинский обвинил правительство БАССР в контрреволюционной деятельности. В декабре 1919 г. Ленин получает телеграммы от Самойлова и Юмагулова, где шла речь о конфликте между Башревкомом и Уфимским губревкомом. Ленин распорядился, чтобы были собраны все телеграммы для расследования конфликта.

Другое направление конфликта, который день ото дня назревал, была борьба вокруг вопроса о создании объединенной Татаро-Башкирской Республики. 22 марта 1918 г. Комиссариат по делам национальностей, возглавляемый в то время И. Сталиным, принял декрет о создании «Татаро-Башкирской Советской Республики Российской Советской Федерации», вызвавший негативную реакцию со стороны башкир. Данное решение негативно было воспринято башкирскими националистами и еще больше усилило антитатарские и антицентристские настроения среди башкир. Решением Политбюро от 13 декабря 1919 г. этот декрет был аннулирован. Однако это уже не могло остановить ускоренное назревание конфликта.

Не позднее 20-го января Ленин еще более резко подчеркнул решительность своей позиции в оценке событий в Стерлитамаке: «…Ваша попытка выслать из Башкирии старых партийных товарищей, нелепая ссылка на бухаринскую ориентацию, упорное, хотя и неверное, употребление в применении к Преображенскому, Артему, Самойлову эпитета «украинцев» — дает мне основание усомниться в вашей объективности в данном вопросе» 24 января 1920 г. между Лениным и Юмагуловым состоялся разговор по прямому проводу. Председатель СНК выразил надежду, «что никаких осложнений не произойдет».

Все же центр недооценил потенциальных возможностей конфликта. Частично это объяснялось тем, что отношение центральных властей к происходившим событиям базировалось в основном на выводах уполномоченных центра, которые сами были повинны в разразившемся конфликте и не были заинтересованы критическом анализе своих действий. Ленин не ставил под сомнение информацию своего личного эмиссара Артема, который нес большую долю ответственности за происходящее в Башкирии. Позднее эту роль повторит Орджоникидзе в Грузии. Артем писал в письме к Ленину 2-го января 1920 г.: «…пожалуйста, не придавайте значения паническим телеграммам, на которых не будет моей подписи. Я и товарищ Дудник осведомим Вас, когда будет действительная необходимость». В телеграмме ВЦИК от 20 января 1920 г. авторитетно разъяснялось, что «ВЦИК по соглашению с ЦК РКП послал в Стерлитамак товарищей Артема(Сергеева), Преображенского и Самойлова, чуждых местных уфимских интересам, не способных вести местническую, шовинистическую политику… ВЦИК считает неправдоподобным и совершенно исключенным, чтобы они могли вести агитацию против Башреспублики».

Москва решительно потребовала освобождения арестованных членов обкома и других коммунистов, аннулировать выдвинутые обвинения в заговоре и объявить населению и войсковым частям о том, что аресты были произведены по недоразумению. Одновременно с этим на заседании Политбюро ЦК РКП(б) 27 января 1920 г. было принято решение послать командующему Туркестанским фронтом М. В. Фрунзе телеграмму за подписью Ленина на случай вооруженного сопротивления со стороны Башревкома. Чтобы полностью рассеять подозрительность и недоверие башкирского населения относительно своих намерений по отношению к автономному статусу БАССР, 30 января последовала официальная декларация, торжественное повторяющая обязательство Советского правительства уважать автономию башкир.

Поддержка центра местных партийных аппаратчиков придало последним решимость и инициативу. Предложенный ими вариант урегулирования конфликта отражал их воинственное и непримиримое отношение к местным национальным особенностям и демонстрировал апофеоз военно-коммунистического мышления. Артем — и его безоговорочно поддержал Башобком — настоял на применении организационных и военных мер, например, «изолировать кулака». В тезисах о реорганизации Башревкома, принятых Башобкомом 10 января 1920 г., помимо других мер предлагалось: «Все постановления Башкирского ревкома, имеющие общесоюзное, а не только частно-башкирское значение, должны быть утверждены уполномоченным представителем ВЦИК при Башкирском ревкоме». Другая мера по реорганизации правительства БАССР имела в виду «чтобы численно коммунистическая партия была представлена в достаточно большей пропорции в целях дальнейшего недопущения противосоветского использования авторитета Советского государства». Эти и другие меры представители партийного аппарата целенаправленно и методично проводили в жизнь. Какие-либо иные решения существующих проблем отвергались как играющие наруку «национализму и контрреволюции».

Правительство БАССР, со своей стороны, считало, что выход из тупиковой ситуации лежит в соблюдении договоренностей мартовского соглашения 1919 г. между Советской Россией и БАССР. Башревком выступал против вмешательства партийных органов в хозяйственные, административные и иные сферы, лежащие вне их компетенции и являющимися прерогативой правительства. Члены Башревкома отчаянно пытались защитить свои права от партийного произвола местных и уполномоченных функционеров.

23 января 1920 г. состоялось заседание Политбюро ЦК РКП(б), на котором обсуждалась записка секретаря Башкирского Обкома М. Ярослава с просьбой утвердить решения, принятые на совместном заседании Обкома с партийным активом. Х. Юмагулов был снят с занимаемого поста, а его действия, как и действия его сторонников, подверглись резким и оскорбительным нападкам в печати. Аппарат Башобкома использовал все имеющиеся в его распоряжении средства для дискредитации непокорных членов Башревкома в глазах всего населения. С другой стороны, создается впечатление, что сверхзадачей предпринимаемых партаппаратом усилий, было убедить в ненужности институтов независимой и автономной власти на региональном уровне.

Положение усугублялось тем, что в середине февраля 1920 г. началось восстание крестьян, охватившее Белебеевский, Бирский и Мензелинский уезды. Восстание вошло в историю под названием «Черный орел» и проходило под лозунгом «Долой коммунистов, да здравствуют большевики и свободная торговля !» Оно было вызвано недовольством политикой насильственных реквизиций.

17 февраля 1920 г. Дзержинский выступил на заседании Политбюро ЦК РКП(б) с докладом о восстании и о связях правых эссеров с видными башкирскими общественными деятелями, которые симпатизировали восставшим. Факт восстания и его широкое политическое толкование еще больше усилило противостояние в урегулировании последствий «стерлитамакского инцидента». Характер предпринятых мер по стабилизации обстановки в Башкирии оказался неэффективным и еще более накалил обстановку.

Положение в Башкирии катастрофически ухудшалось. Один из очевидцев тех событий писал: «Борьба между русскими и башкирскими товарищами все углублялась, начиналась полная анархия. В одном месте арестовывают русских от имени башвласти, в другом — именем местной власти арестовывают башкир».

Приезд Троцкого

21 февраля 1920 г. Ленин прочитал телеграмму Председателя Башревкома А.-З. Валидова о критическом положении в БАССР. В ответ на это Ленин написал распоряжение секретарю: «Копии послать еще 1) Дзержинскому, 2) Троцкому». Так впервые мы узнаем, судя по официальным документам, о причастности Троцкого к Башкирскому конфликту. Подход Троцкого к разрешению Башкирского конфликта строился на общепринятой тогда в большевистской партии увязке с мировой революцией и горячей верой разрешения национального вопроса в России на рельсах социалистических преобразований. Эти идеи питались резким неприятием и ненавистью к дореволюционной действительности России, «тюрьмы народов». Красноречивым отражением данной точки зрения является единственно найденная речь Л. Троцкого, записанная на пластинку в 1919 г. Из этого исходили и Артем, и Ф. Самойлов и др. сторонники «жесткой» линии. Расхождения начинались в пункте методов реализации этой глобальной стратегии. В тот же день ЦК РКП(б) направил всем партийным комитетам и политотделам письмо о работе среди народов Востока. В нем указывалось на необходимость учета в национальной политике двух моментов: религиозный и национальный. Всем коммунистам, работающим в национальных регионах, вменялось в обязанность «относиться сочувственно стремлению мусульманских масс национальному самоопределению в рамках советского строя». С другой стороны, в письме выражалось несогласие с теми коммунистами-националами, которые преувеличивают значение национальных особенностей… оставляя в тени классовые интересы трудящихся, либо просто смешивают интересы трудящихся данной нации с так называемыми «общенациональными» интересами той же нации».

Данный документ следует рассматривать через призму противоборства двух направлений в партии большевиков в национальной политике: имперское и «соседское», которым соответствовали идеи «автономизации» и союза суверенных государств. Тем не менее, оба проекта национально-государственных преобразований исходили из общей посылки — будущее народов России и мира они видели лишь в коммунистической перспективе. Однако при этом те, кто отстаивал союз, — Ленин, Троцкий, Валидов и др., — рассматривали национальный фактор в этом процессе как длительное и устойчивое явление, требующее особого и терпимого отношения. Вместе с тем, в большевистской партии была широко распространена точка зрения, особенно и низовых уровнях, согласно которой национальный аспект рассматривался как временная и тактическая мера, с которой приходиться считаться в силу нестабильности своей власти. С. Атнагулов писал: «…русские товарищи, работающие на местах, …думали, что такие национальные республики (имеется в виду создание БАССР и др. — Л.Р.) создаются на очень короткий срок с тем, чтобы в спешном порядке изжить националистические тенденции туземного населения». Характерен своей типичностью факт, приводимый журналом «Большевик». Один из секретарей райкома, выступая с докладом об основах ленинизма, заявил: «Национальный вопрос должен быть отстранен и должно быть образование нации в интернациональном духе».

Троцкий в своей статье «Мысли о партии. Национальный вопрос и воспитание партийной молодежи», опубликованной в марте 1923 г. в газете «Правде», подверг резкой критике тех, кто склонен «иногда глядеть на национальный вопрос у себя под ногами не как на задачу, которую нужно решить, а как на простую помеху, через которую нужно перескочить». Он отметил, что это касается не только «партийного молодняка», но также и общий вывод гласил: «В области национального вопроса в целом нуждается …в повторительном курсе, а молодежь — и в первоначальном». Аналогичные мысли Л. Д. Троцкий изложил в своем выступлении на VII Всеукраинской партийной конференции 5 апреля 1923 г.

Можно предположить с высокой степенью вероятности, что роль Троцкого в событиях 1922-1923 гг., с «грузинским инцидентом», когда он встал на сторону грузинских коммунистов и подержал Ленина в этом вопросе, лежала в тесной взаимосвязи с коллизиями конфликта в «Малой» Башкирии. Мысли о национальном вопросе, изложенные Троцким в вышеназванной статье и перекликающиеся со взглядами Ленина, навеяны и его наблюдениями во время своего пребывания в Уфе весной 1920 года.

Л.Д. Троцкому, который в это время находился в Екатеринбурге, ЦК РКП(б) поручил «детально разобраться /в/ создавшемся /в/ Стерлитамаке после январских событий взаимоотношениях и принять все необходимые по его мнению решения». 2 марта 1920 г. секретарь ЦК РКП(б) Н. Крестинский телеграфировал Троцкому по прямому проводу решение ЦК: «Придавая очень серьезное значение разрастающемуся восстанию и положению в Башкирии, Политбюро просит Вас взять на себя наблюдение за военными мерами подавления восстания и непосредственное разрешение Башкирского конфликта». В этот же день Троцкий ответил, что за восстанием «следит» и что оно «никакого военного значения не имеет» ввиду «непригодностью ВОХРА». Касаясь подавления восстания, Троцкий сообщил, что: «Валидова вчера по прямому проводу предупредил относительно Башкирских частей, которых может увлечь мусульманское восстание.»

В этой связи необходимо отметить личностный и политический аспект противостояния Троцкого — Сталина к событиям в Башкирии. На этот момент в свое время обратил внимание С. А. Зенковский в своей статье о конфликте между татарами и башкирами в 1917-1920 гг. Он писал: «Очень вероятно, что Сталин поддержал позицию Валидова не только из-за того, что он хотел спасти Валидова, выдающегося мусульманского коммуниста, для партии, но так же и потому, что он стремился парировать вмешательство Л. Троцкого в Татаро-Башкирскую проблему, которую Сталин рассматривал как свою собственную сферу».

Троцкий далее сообщает о том, что «Валидов ответил длинным объяснением, где клялся, что ни один башкир не вступит против Советской власти, предлагал Башкирские части для усмирения». Троцкий в своем ответе Н. Крестинскому процитировал телеграмму Валидова, которую последний прислал Председателю РВСР накануне: «Сегодня в Стерлитамаке устроен парад Башкирским частям и после парада митинг, разъяснялись причины отказа кулачества отдать хлеб голодному трудовому населению. Обрисовались положение 12 горных потребляющих башкирских волостей, умирающих с голода и тифа ввиду определенного нежелания кулачества земледельческих районов Башкирии отдавать хлеб. Все красноармейцы Башкирии, просходящие главным образом из тех районов, ясно и отчетливо представляют себе цель борьбы с кулаками». В конце митинга была принята резолюция в духе того времени: «Дорогому вождю Красной Армии тов. Троцкому от нас башкирских красноармейцев горячий привет. Просим его привлечь нашу энергию и силу для службы мировой революции и коммунизма, пользу бедноты против кулаков, умертвляющих с голоду нас и наших родителей».

Валидов обратился к Троцкому с просьбой: «Убедительно прошу от имени Башревкома вернуться на обратном пути, заехать к нам на короткое время, так как не представляю себе возможность посещения в глубоком будущем нашей молодой Башкирии одним из четырех главных вождей мировой революции тов. Л. Д. Троцкого, Зиновьева и Сталина. Очень хотим воспользоваться Вашим прибытием на Урал. Ваши посещения будут иметь огромное значение не только для Башкирии,но для Киргизии».

Относительно положения дел в урегулировании последствий Январского инцидента мнение Троцкого резко контрастировало сложившейся оценке: «Необходим в Ревком товарищ, способный предупреждать осложнения, не провоцировать их. Считаю, что Артема нужно убрать, Преображенского перевести. Нужна внутренняя работа, внесение политической дифференциации, отбор подходящих людей и прочее. Вместо этого уфимцы классовый вопрос подменяют национальным» и далее в конце он еще раз подчеркнул: «…Но без смены Артема, Преображенского тактичными твердыми людьми, понимающими смысл нашей национальной политики, ничего сделать нельзя».

Точка зрения Троцкого решительно повлияла на изменение позиции Москвы по отношению к первоначальной интерпретации январских событий в Стерлитамаке в направлении признания правомерности ряда требований Башкирского правительства. Аргументация Троцкого и угрожающее положение в «Малой» Башкирии оказали существенное влияние на изменение позици Ленина в оценке ситуации в последней, а также на действия местных партийных работников в национальных регионах. Примерно с 1919 г. у Ленина наблюдается усиление критической реакции на факты извращения национальной политики на периферии. Резюме Троцкого о причинах Башкрского конфликта подтвердило его опасения и он был вынужден согласиться на категоричное требование Троцкого убрать Артема и Преображенского из Башкирии.

Горький опыт представителей цнтра в БАССР дал основание Ленину серьезным образом предупредить о недопустимости извращений и злоупотребления властью в других национальных окраинах. Например, в своем обращении к С. Орджоникидзе 2 апреля 1920 г. в связи с возможными конфликтами на национальной почве в Дагестане, Ленин инструктировал своего национального соратника: «Еще раз прошу действовать осторожно и обязательно проявлять максимум доброжелательности к мусульманам…всячески демонстрируйте и притом самым торжественным образом симпатии к мусульманам, их автономии, независимости и прочее…». Ниже Ленин приписал: «Тов. Троцкий, если согласны, отправьте шифром и по прямому проводу, мы составим со Сталиным».

Как отмечалось выше, в советской исторической литературе «Башкирский вопрос» рассматривался крайне односторонне. Точка зрения Артема-Сталина утвердилась с уходом Ленина от руководства партией и государством, когда верх взяли противники Троцкого. Иначе события воспринимались в 1920-1921гг. Это подтвержается, например, решениями Мартовского совещания 1920 г., состоявшемся в Уфе, которое под давлением Л.Д. Троцкого приняло беспрецедентные решения в пользу местных «националистов». Позднейшие отрицательные оценки этим решениям и их инициатору — Л.Троцкому — носят чисто конъюктурный характер и противоречат реальным событиям. Ни тогда, ни после резолюции уфимского совещания не были дезавуированы ЦК РКП(б). Мы также не обнаружим и наличие негативной оценки у Ленина. А тот факт, что Троцкий был назначен Председателем комиссии по Башкирскому вопросу после уфимского совещания, — свидетельствует о поддержке в центре линии Троцкого.

В середине марта 1920 г. Троцкий приехал в Уфу, где он провел несколько совещаний с враждующими сторонами. Итоговые решения были выработаны на встрече 14 марта 1920 г. Это совещание стало рубежной вехой в истории Башкирского конфликта и имело большое политическое значение в национальной политике большевиков.

Мартовское совещание

На совещании от Башревкома присутствовали: А.-З. Валидов, Ф.Н. Тухватуллин, И.Ш. Рахматуллин и Каспранский. Башобком представляли Ф. Самойлов и Ф. Дудник. Б. Эльцин присутствовал от Уфимского губревкома, а Артем и Преображенский являлись уполномоченными Москвы. Вел совещание Л. Д. Троцкий.

На повестке стояли следующие вопросы: о составе Башревкома и его Президиума, об определении границ Башкирской Республики, о созыве съезда Советов БАССР, о привлечении местных работников в хозяйственные органы БАССР с соседними губерниями, о земельной политике, о порядке назначения на ответственные посты работников, о взаимоотношениях между Советскими и партийными учреждениями в Башкирии, об аресте Башревкомом в январе 1920 г. членов Башобкома (Шамигулов Г.К., Измайлов А.Ю., Мурзабулатов) и ряда ответственных работников (Мустафин, Сагади, Четков, Валиев и др.). Участники совещания понимали, что главными вопросами являются Январский инцидент и положение парторганизации на территории БАССР. Поэтому основная борьба развернулась по этим двум последним.

Однако, как конкретно проходила эта борьба мы можем судить лишь в общем плане, ввиду ограниченности источников. До сих пор не обнаружен протокол совещания. В нашем распоряжении имеются опубликованное постановление совещания, которое было передано Троцким по телеграфу из Самары, и воспоминания одного из активных участников событий в Башкирии — Самойлова Ф.Н., отражающие точку зрения Башобкома.

Расстановка сил на совещании была следующей: члены Башревкома, выступающие за независимый курс и подлинную автономию, составляли 4 голоса; столько же было у сторонников Башобкома, выступающих с позиций имперских интересов. Особую позицию занимал председатель Уфимского губисполкома Б. Эльцин. Он был менее воинственно настроен по отношению к «валидовцам» и готов был пойти на компромисс с ними. Однако к последним у него были и свои претензии.

Теперь все зависело от наделенного специальными полномочиями Л.Д. Троцкого. Судя по воспоминаниях Ф. Самойлова, он решительно выступил против январских действий Башревкома: «…их (т.е. членов Башревкома — Л.Р.) разнес товарищ Троцкий». Вместе с тем Троцкий поддержал ряд контрдоводов Валидова и его сторонников в отношении проводимой Башобкомом политики в БАССР. Принятые совещанием решения свидетельствовали об обосновании выдвинутых членами Башревкома объяснений подлинных причин Башкирского конфликта, принципиально отличающихся от первоначальной официальной точки зрения на события в БАССР. Ряд конкретных требований Башкирского правительства почти дословно были зафиксированы в итоговом документе совещания. Указывалось, что партийные организации «ни в коем случае не должны вмешиваться в практическую административную работу советских учреждений, а должны оставаться руководящими политическими организациями трудящихся…». В связи с этим на совещании резкой критике подверглись действия партийной конференции Усерганского райкома РКП(б), которая пыталась вменить в обязанность местному Ревкому созыв съезда Советов на 15 марта 1920 г. Резолюция Мартовского совещания признала это действие «явно незаконным, выходящим за рамки прав и полномочий партийной организации и по своему тону совершенно не отвечающим духу коммунистической партии, которая может и должна оказывать политическое влияние на советские органы, но не имеет права присваивать тона начальства…»

Троцкий поддержал обеспокоенность туземных коммунистов фактом засилья в ключевые советские и партийные органы исключительно лиц русской и татарской национальностей, что оскорбляло национальные чувства башкир, которые в своем доме становились квартирантами. Об этом факте писал один осведомленный очевидец. Многие партийные функционеры не знали ни башкирского языка, ни местных особенностей. Эта проблема также нашла свое отражение в решениях совещания. В частности указывалось, что «представляется необходимым привлечение в ближайший период в состав Областного Комитета возможно большего числа башкир».

Как известно, на партийной конференции коммунистов Башкортостана в ноябре 1919 г. были выдвинуты кандидаты в Областной комитет. 13 декабря 1919 г. Политбюро утвердило этих кандидатов. Среди высшего партийного руководства БАССР башкир было лишь двое — Юмагулов и Каспранский. Остальные — татары и русские (Измайлов, Шамигулов, Рахматуллин, Тагиров М. Х. Самойлов, Преображенский, Седельников Т. И.). Однако реальная власть находилась в руках одного человека, который формально имел лишь ограниченный статус: это был глава «Башкиропомощи» Артем (Ф. А. Сергеев). Имея в своем распоряжении финансовые средства, Артем использовал этот фактор главным образом для политических целей, прежде всего для поднятия престижа военно-коммунистической диктатуры и одновременно дискредитировать авторитет Башревкома. Предстоит еще подробно исследовать этот механизм и процесс. Одновременно Артему было поручено ЦК РКП(б) изучить положение дел в Башкортостане и обеспечить проведение местным ревкомом указаний партии. Председатель «Башкирпомощи» также исполнял функции уполномоченного ВЧК по «борьбе с башкирской контрреволюцией», получив в свое подчинение все ЧК и особые отделы, расположенные на территории «Малой» Башкирии и прилегающих к ней губерний. Данные обстоятельства укрепляли позиции сторонников великодержавного русского шовинизма, являвшимся одним из источников Башкирского конфликта. В резолюциях Мартовского совещания этот аспект был затронут мимоходом, как неверная тактическая линия, что, в свою очередь, объяснялось желанием центра примирить враждующие стороны.

Однако позже Л. Троцкий убедится в серьезности положения в проводимой национальной политике в целом. В 1923 г., подводя итоги в решениях национальной проблемы в Советской России за пять лет, Троцкий констатировал: «Очень возможно, что мы стоим еще перед известным обострением национальной чувствительности и даже национальной мстительности у тех народностей, которые раньше угнетались и которые, конечно, требуют — и в праве требовать — от революции, чтобы она обеспечила их от каких бы то ни было рецидивов национального неравенства в будущем. На этой почве также возможно проникновение или усиление националистических тенденций преимущественно оборонительно-националистических даже в среду коммунистов малых наций. Но такие явления, по общему правилу, имеют не самостоятельный, а отраженный, симптоматический характер…националистические тенденции среди коммунистов малых наций являются признаком еще не везде вытравленных грехов великодержавности в общегосударственном аппарате и даже в иных уголках самой правящей партии».

Решение о «башкиризации» Обкома РКП(б) в БАССР на практике так и не было выполнено, и это вынудило членов Башревкома во главе с А.-З. Валидовым сделать заявление в ЦК РКП(б), ВЦИК, Нарконац, в РВСР, Центральное Бюро коммунистических организаций Востока, Реввоенсовет Туркестанского фронта, в котором выдвигались требования о создании Обкома РКП(б) исключительно из башкир и татар, выслать из БАССР коммунистов, дискредитировавших советскую национальную политику.

В решениях совещания нашло свое отражение признание факта разжигания национальной ненависти по отношению к правительству Башкирии и ее национально-патриотическому движению. В пункте 2 указывалось: «Обратить внимание ЦИК на статьи татарских органов по отношению к Башреспублике, написанных в абсолютно недопустимом, нетоварищеском тоне, и на статьи советской печати соседней губернии, которые пишут без учета того, какое впечатление они должны произвести на башкир».

У нас как-то было не принято обращать внимание на национальный фактор в конфликтах между коммунистами, упирая исключительно лишь на социально- классовые объяснения. А между тем, эта сторона помогает прояснить существо проблемы. Башкиры очень болезненно воспринимали процесс «татаризации» их Родины. Они были признательны Троцкому за то, что он поддержали, в то время как Сталин, руководитель Наркомнаца, был на стороне татарских деятелей.

Содержащиеся в протоколе совещания выводы м формулировки, принятые исключительно под влиянием Л. Троцкого, напрочь опровергают позднейшие утверждения о «контрреволюционности» и «кулацком» характере Башкирского правительства и проводимой им политики. На этот счет Мартовское совещание единогласно провозгласило: «о полной недопустимости оценивать Башревком как контрреводюционнное учреждение», что состав правительства считается Обкомом «вполне отвечающим своему назначению».

Это принципиальный момент. Данное положение радикально дезавуировало решение Обкома от 20-го января 1920 г. в котором утверждался тезис о связи Башревкома с «кулацкими слоями», что действия правительства играли наруку последним и были, по-существу, направлены против Советской власти. Свидетельства незаинтересованных очевидцев подтверждают реализм принятой формулировки. П. Мостовенко вспоминал: «Во главе республики находился ревком, состоявший из популярнейших в то время представителей башкирской интеллигенции…». Член Коллегии Наркомнаца РФСР С. Диманштейн в своем докладе на имя Сталина (ноябрь, 1920 г.) писал: «…Национально-революционные представители этого народа (т.е. башкир — Л.Р.) вроде Вадидова, и его товарищей, отражали собой волю башкир и пользовались заслуженным авторитетом широких масс»..

По предложению Троцкого было решено Январский инцидент «считать окончательно ликвидированным», а «весь этот эпизод вычеркивается историей Башреспублики». Несмотря на то, что данная компромиссная формулировка не выходила за рамки примиренческого курса Москвы, тем не менее она стала впоследствии одним из пунктов обвинения Троцкого в… усугублении ситуации в Башкортостане, умалчивая тот факт, что эта идея была выдвинута еще до приезда Троцкого в Уфу. Дело в том, что незадолго до Мартовского совещания — 7-9 марта — в Стерлитамаке состоялась партийная конференция коммунистов Башкортостана. Против ее поведения выступил глава Башкирского правительства А.-З. Валидов. Он ультимативно потребовал отменить ее проведение, несмотря на обещание Артема не ставить на ней вопроса о январском инциденте, о чем сообщил Н. Крестинский в разговоре с Л.Д.Троцким по прямому поводу 2 марта 1920 г. Секретарь ЦК РКП(б) изложил мнение руководства партии на деятельность Валидова: «…Следовало, может быть, отсюда твердо и определенно сдернуть Валидова, что сохранит в нем ценного в будущем работника».

Констатация негативных фактов и сделанные в пользу Башревкома оценки, зафиксированные в Протоколе совещания, приоткрывают завесу над подлинными причинами, вызвавшими Башкирский конфликт. Существовавшие длительное время официальные интерпретации, сводившие суть конфликта к национализму и контрреволюционности башкирских лидеров, совершенно не соответствуют действительности, извращают подлинные события.

Факты свидетельствуют, что инициаторами конфликта явились местные партаппаратчики русской и татарской национальности. П. Мостовенко, после того, как побывал в «Малой Башкирии», писал: «Я убедился… в большой трудности примирить мое отношение к башкирским делам с прочно сложившимися наслоениями и навыками в работе большинства местных и наезжих в Уфу работников. Было ясно, что в отношении национального вопроса здесь на практике творился совершенно исключительный перегиб».

Последним был следствием применяемой на практике идеологической доктрины. Это точно, хотя и невольно, подметил работник Наркомнаца С. Диманштейн. Он писал: «Наша задача сводится к тому, чтобы суметь в неподготовленной стране заставить ее проделать некоторые исторические этапы ускоренным темпом, чтобы она могла идти почти в ногу с русской революцией». Тот же автор отмечает резко национальную окрашенность конфликта. Много фактов, подтверждающих данную точку зрения, содержится в книге С. Атнагулова. Однако он, пытаясь сгладить «очень тяжелое впечатление», компенсирует последнее типичным политическим приемом, широко распространенной в большевистской практике: башкрские деятели-де «не понимали» «общего положения РСФСР и задач компартии».

В 1920-е гг., после поражения Троцкого и усиления русской великодержавной тенденции, в первый и последний раз признавался факт «вины» коммунистических функционеров: »Наруку валидовцам сыграла, несомненно, неправильная тактика местных коммунистов и советских работников, не понявших сути и значения национальной политики Советской власти».

Имеется в виду подход В.И. Ленина к национальной проблематике. Квинтессенция последнего содержится в его выступлении на восьмом съезде РКП(б): «Допустим даже, что башкиры свергли бы эксплуататоров и мы могли бы это сделать. Но ведь это возможно только в том случае, если переворот вполне назрел. И сделать это надо осторожно, чтобы своим вмешательством не задержать тот самый процесс дифференциации пролетариата, который мы должны ускорить». Аналогичной позиции придерживался и Троцкий. Его понимание процесса национальных преобразований в социалистическом направлении в Советской Росси строилось на империативе ненасильственности и путем убеждения. Он писал, что первостепенная задача партии в национальном вопросе «эта задача- завоевания полного и безусловно всем опытом проверенного доверия малых и слабых наций».

Троцкий, как и Ленин, стоял за «медленную, более мирную чем насильственную, ассимиляцию нерусских народов». Сталин и его многочисленные сторонники преследовали ту же цель, только в форсированном порядке, больше полагаясь на аргументы насилия, чем на убеждения.

Все же следует признать тот факт, что эти расхождения носили чисто тактический характер и при этом преследовали одну стратегическую цель — построение коммунистического общества. В решениях совещания в Уфе подчеркивалось: «Основной задачей партийных и советских организаций Башреспубики является превращение Башреспублики в коммунистическую страну, часть великой Коммунистической Федерации, что не может быть достигнуто иначе, как путем привлечения широких трудящихся в сферу идеи коммунизма и его организации…».

Большевики попытались навязать «штурмовой» коммунизм среди нерусских народностей, стоявших еще на докапиталистических ступенях исторического развития, что привело к резкой социальной и национальной конфронтации. Ленин, в отличие от Троцкого и Сталина, был менее привязан к доктринальным схемам — качество, позволившее ему гасить возникающие очаги угрозы существующему режиму. Позитивное значение для башкир имело то обстоятельство, что Ленин и Троцкий всецело поддерживали создание Башкирской республики, в то время как в большевистской партии были сильны враждебные настроения по отношению к последней. Характерен в этом отношении ответ, данный секретарем ВЦИК Ю. Лутовиновым башкирской делегации в 1920 г.: «Вся эта автономная республика, которую вы так серьезно воспринимаете, есть лишь игра, чтобы занять народ». На практике эта «игра» приняла чудовищные формы национального геноцида.

Но вернемся к Мартовскому совещанию. Весьма очевидно, что в целом решения были в пользу «националистов». Данный факт получил в советской историографии неоднозначное толкование, связанное, как было отмечено выше, с политической конъюктурой в СССР. В 20-е гг. результаты совещания в Уфе по вопросу о Башкирском конфликте квалифицировались как «последняя попытка руководящих органов сработаться с валидовским Башревкомом». В последующее время эта точка зрения была заменена тезисом о том, что Троцкий действовал вопреки линии партии и пошел на поводу валидовцев.

Историки не обратили внимания на сам по себе поразительный факт поддержки вождем мировой революции и евреем по национальности интересов туземных коммунистов, которые фактически выступили против диктата центра и его полномочных представителей в БАССР. Резкий контраст между действиями Орджоникизе, Сталина, Дзержинского в Грузии и Троцкого в Башкирии вполне очевиден и еще раз подтверждает факт борьбы между империалистской и «соседской» тенденциями в национальной политике большевиков. Интернационализм Троцкого ни в коей мере не игнорировал проблемы малых народов. Роль Троцкого в Башкирском вопросе одно из свидетельств, ставящих под сомнение тезис, широко пропагандирующийся «патриотами» в СССР, по которому еврей -Троцкий глубоко враждебен как русской культуре, так и нерусским народам.

Усилия Троцкого по разрешению конфликтной ситуации в Башкирии отразили на себе острейшую необходимость противодействия сползанию партии в пропасть великодержавного коммунистического и русского шовинизма. Поддержка Троцким «валидовцев» означала понимание им опасности этого. На совещании этот момент проявился в полемике между сторонником «твердой линии» — Ф.Самойловым и Троцким. Внешне вопрос касался, по выражению Ф. Самойлова, «создавшегося тяжелого и крайне ненормального положения коммунистических организаций на территории Башкирии, вследствие совершенно определенного, часто ничем даже неприкрытого гонения на коммунистическую партию со стороны Башревкома.»

Несмотря на жалобы русских и татарских коммунистов, Троцкий встал на сторону башкир. Он также поддержал их просьбу убрать из Башкирии Артема и Преображенского, которые своими действиями нанесли громадный урон установлению дружественных отношений с башкирами. Мартовское совещание и ее результаты оказали политическую и моральную поддержку башкирским лидерам в их отстаивании автономных прав молодой республики.

Однако даже и этот положительный результат совещания не решал и не мог разрешить Башкирский вопрос. Предложенные меры по преодолению конфликтной ситуации имели паллиативный характер и не затрагивали глубинных основ. Одной из этих основ, как указывалось выше, являлся примат идеологии большевиков над реальной действительностью, их узко классовый подход. С. Зенковский в упомянутой выше своей статье писал, что посредничество Л. Троцкого в разрешении Башкирского конфликта «имело некоторые элементы двойственности»: с одной стороны, он сделал все возможное, чтобы успокоить оскорбленные чувства башкир; с другой стороны — Троцкий убедил Башревком внести поправки в «Приказ 1», что «в будущем Башкирские власти будут координировать свою экономическую деятельность с политикой всероссийского правительства».

Очевидец тех событий писал: «…эти меры мало помогают восстановлению равновесия в организации, где развал и анархия продолжают развиваться». Чем больше Башревком апеллировал к решениям Мартовского совещания, тем больше это вызывало ярость и сопротивление «великодержавников из московского центра». Последние предпринимали все усилия — благо на то в их распоряжении имелись значительные средства, чего не скажешь о состоянии Башревкома, — на дискредитацию политики национального правительства. Конфронтация приобретала угрожающие размеры.

После совещания

По пути в Москву на 9 съезд РКП(б) Троцкий заехал в Самару, где 16 марта состоялось местное партийное совещание, на котором он выступил с сообщением о результатах своей поездки в Уфу.
20 марта 1920 г. состоялось заседание Политбюро ЦК РКП(б), на котором среди других вопросов рассматривались итоги совещания в Уфе. 5 апреля 1920 г. состоялся пленум ЦК РКП(б), на отбором с заявлением о чрезвычайном положении в Башкирии выступил Ф. Дзержинский. Среди присутствовавших на пленуме были те, кто имел непосредственное отношение к Башкирскому конфликту, в том числе и Л. Троцкий. Пленум после обсуждения данного вопроса постановил: «Обратить внимание т. Сталина на чрезвычайную серьезность положения дел в Башкирии и предложить избранной пленумом прошлого состава комиссии (Сталину, Троцкому и Каменеву) в двухнедельный срок представить проект конкретных, неотложных мероприятий». Таким образом, Троцкий ко всем прочим своим обязанностям принимал участие в работе специальной комиссии по Башкирскому конфликту. Пленум также постановил дополнить эту комиссию Дзержинским и Преображенским. Комиссия по Башкирскому вопросу наделалась правом «принимать немедленно срочные мероприятия, доложив потом ЦК». На Сталина возлагалась большая обязанность созыва комиссии.

На заседании пленума ЦК РКП(б) 8 апреля 1920 г. по Башкирскому вопросу рассматривались три пункта: а) Изложение Сталиным положений о Башкирском конфликте; б) об усилении состава работников в Башкирии и в) о контрреволюционной опасности в БАССР. Доклад Сталина и развиваемые им положения были приняты за основу и было решено передать их для окончательной переработки и утверждения в Политбюро ЦК РКП(б). Оргбюро было поручено подыскать для работы в Башкирии «группу старых, опытных коммунистов и тактичных товарищей».

Исходя из того, что опубликовано, трудно сказать что-либо о позиции и действиях Троцкого на апрельском Пленуме ЦК РКП(б). Этот вопрос требует своего дальнейшего исследования.

На пленуме была сделана попытка дезавуировать решение мартовского совещания о соответствии членов Башревома своему назначению. Выступивший на пленуме Ф. Дзержинский потребовал предать суду Юмагулова, Ракая и др. виновников ареста членов Башобкома, отозвать Валидова для дачи показаний в связи с его ультиматумом о создании Башкирского обкома из лиц татарской и башкирской национальностей. Пока неизвестно, как проходило обсуждение этого выступления Председателя ВЧК. Известно лишь, что эти предложения били переданы для окончательного обсуждения в Политбюро ЦК РКП(б). Пленум утвердил еще две далекоидущие меры: установить порядок назначения Предселателя Башчека по соглашению с Башревкомом и ВЧК; провести перерегистрацию членов партии в Башкирии.

8 апреля Ленин ознакомился с телеграммой из Самары с сообщением текста записки Председателя Башревкома — Тухватуллина, Каспранского, — с жалобой на национал-шовинистическую деятельность руководства «Башкирпомощи». Ленин написал резолюции на телеграмме: «Сталину и Троцкому». Судя по всему Троцкому из-за перегруженности и назревани войны с Польшей не пришлось принимать участия в практической работе комиссии по Башкирскому вопросу. Вся работа комиссии сосредоточилась в руках Сталина и его пока еще небольшого аппарата.

В связи с обострением ситуации в Башкирии Сталин вызвал в Москву Валидова и Самойлова. В этот момент началась война с Польшей . Ф. Самойлов пишет в своих мемуарах: «…особенно много заниматься башкирскими делами нам было некогда и наша с Валидовым миссия кончилась тем, что после наших докладов упомянутой миссии, нам было сказано, что мы в Башкирию больше не поедем».

В отсутствии Троцкого принятые 14 марта решения были безжалостно попраны сторонниками политики «держиморды». Комиссия по Башкирскому вопросу во главе с ее фактичесим руководителем — И. Сталиным — спешно разработало новое положение о государственном устройстве Башкирской Республии, по которому последняя окончательно лишилась последних остатков автономии. Башкирии и башкирам был навязан без их согласия новый договор, обрекающий их на превращение в национально-хозяйственный придаток возрождающейся империи. По декрету ВЦИК и СНК РСФСР от 19 мая 1920 г. из ведения Башкирииполностью изымались наркоматы продовольствия, финансов, Совета Народного Хозяйства, рабоче — крестьянской инспекции. В советскойй исторической литературе начался уже процесс признания этого долгое время отвергавшегося факта.

Башкирское правительство выступило с протестом потив бесцеремонного попрания мартовского договора 1919 года и обратилась к Москве с призывом отменить свое решение. Однако это оказалось тщетным. Видя это, члены Башревкома в знак протеста оставили свои посты, заранее предупредив об этом центр, и ушли в горы. Впоследствии они попытались пробиться в Туркестан, но это удалось лишь немногим.

События в Башкирии приобрели трагический оборот. Восстало все башкирское население, началось массовое стихийное движение, переросшее в вооруженное столкновение башкир с регулярными частями Красной Армии. Восставшие образовали свой Реввоенсовет, во главе которого стал Мурзабулатов, бывший Председатель Башчека, в свое время смещенный со своего поста Башревкомом и арестованный вместе с другими членами Башобкома. Когда власти попытались мирно договориться с повстанцами, то среди условий сдачи и прекращения вооруженных действий первым пунктом стояло требование о возврате к власти прежнего Ревкома во главе с Валидовым и Юмагуловым.

Башкирское народное восстание было потоплено в крови. По иронии судьбы высшие органы советской власти Башкирии после ухода «валидовцев» возглавил ярый противник башкирской автономии и самоопределения наций Г.К. Шамигулов.

До сих пор не ясно, какова была реакция Троцкого на развернувшиеся после Мартовского совещания события в Башкирии. По опубликованным документам сведения подобного рода нами не обнаружены. Предстоит большая работа в архивах по обнаружению новых сведений.

Вместо заключения

Проведенное исследование позволяет, на мой взгляд, поставить под сомнение утверждение главы правительства Грузии Ноя Жордания и других о том, что Троцкий отстаивал имперскую линию в большевистской национальной политике. Точнее будет то, что глава РВСР отстаивал более умеренный вариант. Мы можем убедиться в том, что подход Троцкого к национальным вопросам на примере Башкирского конфликта отражал более сложную и неоднозначную картину борьбы в большевистском руководстве. Было бы крайним упрощением рисовать большевистскую национальную политику лишь как проявление укорененного российского империализма в отношении национальных окраин. В этой политике были заметны и давали знать элементы «гражданского мира», сотрудничества и компромисса. В случае победы политики «хорошего соседа», дальнейшее развитие нэповских тенденций в большевистской партии могло привести к большей консолидации умеренных сил и созданию благоприятного климата для мирной трансформации постреволюционного общества. Хотя Троцкий и «не победил» в Башкирском конфликте, тем не менее, его позиция и защита прав националов свидетельствовали о наличии в большевистском движении умеренной тенденции, которая могла повернуть революцию по иному чем это произошло пути развития.

Латипов
Источник

Оставить комментарий или два



© 2017 Башкирский вестник. Права защищены.
При любом использовании материалов сайта ссылка на bashkorttar.ru обязательна.
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов статей.
Редакция не несет ответственности за оставленные комментарии.
Письма и статьи принимаются по адресу: info@bashkorttar.ru
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100