Сюжет «Чингизнаме» в башкирском фольклоре (записи русских ученых XIXв.)

В XVIII—XIX вв. широкое распространение и популярность среди башкир, татар и казахов имело историко-литературное произведение неизвестного автора под названием «Чингизнаме» («Книга о Чингизе»). Первоначальный вариант его был написан предположительно в конце XVI — начале XVII в. Об этом свидетельствуют имеющиеся в тексте народные предания и легенды эпохи Золотой Орды. Окончательно же произведение было оформлено в конце XVII столетия, ибо самое позднее событие, упомянутое в нем, — это башкирское восстание 1681—1683 гг. под предводительством Саита Джагафара.

Произведение состоит из введения и шести глав. Введение связано лишь с первой и (в очень незначительной степени) второй главами. В нем приводится генеалогия предков и потомков Чингисхана. Первая глава посвящена Чингисхану, вторая глава — Аксак Тимеру (Хромому Тамерлану), третья глава — сыну Гайсы Амату. Остальные три главы сравнительно небольшие. В них представлены родословные царей, ханов и вкратце описаны некоторые события, происходившие во времена их правления. Эти главы по своим жанровым особенностям близко стоят к произведениям средневековой восточной агиографической литературы.

«Чингизнаме», которое в течение долгого времени бытовало в рукописном виде (у населения и поныне встречаются его рукописные списки) и затем было издано отдельными книгами в Казани в 1822 и 1882 гг., имеет много общих мотивов с памятниками башкирского устного народного творчества. Это особенно характерно для его первой главы, названной в последнем издании «Фасыл фи баяни дастан насли Чингиз-хан» («Глава, рассказывающая дастан о роде Чингисхана»).

В данной главе повествуется о чудесном рождении Чингиза и его приходе к власти. Однако все события происходят на Южном Урале, и одними из главных героев выступают башкирские родоначальники Уйшын Майкы-бей, Юрматы-бей, Кипчак-бей, Тамъян-бей, Муйтен-бей и другие. Сюжет главы своеобразен и интересен. Ханская дочь Гуламалик, забеременев от солнечного луча, рожает сына, жена которого Алангуа после смерти мужа, также с Божьей помощью, рожает Чингиза. Последний, повзрослев, становится правителем и любимцем народа. Однако из-за вражды завистливых братьев вынужден скрываться у горно-степных казахов. Главы родов после долгих поисков находят его и с помощью данного его матерью колечка в виде условного знака-пароля уговаривают возвратиться на родину. Снова заняв престол, Чингисхан дарует беям родовые атрибуты: дерево, птицу, клич и тамгу.

Имевшее место в тексте образное завещание аксакалов Буданатая и Белгутая своим молодым сородичам по содержанию и стилю напоминает башкирские дидактические кубаиры1 : «Хорошая жена и плохая жена», «Хороший человек и плохой человек», «Верное слово», «Слово йырау», «Похвала» и др. Сюжет главы частично отражен в народных преданиях «Племя тангауров» и «Бурзяне во времена ханов». Это отмечается в работах башкирских ученых А. Инана (Ф. М. Сулейманова) [Инан, 1934, 25, 28]  и Г. Б. Хусаинова [1984, 111].

Примечательно, что башкирские фольклорные мотивы первой главы «Чингизнаме» в свое время были отмечены и записаны известными русскими учеными-краеведами. Так, например, академик Иван Иванович Лепехин, который в 1768—1774 гг. обследовал и научно описал фауну и флору, многие пещеры Башкирии, собирал ценнейшие материалы о быте, праздниках и обрядах башкир, при упоминании горы Тура-тау, расположенной неподалеку от современного города Стерлитамака, пишет о том, что «много о сей горе» повествуется в книге о Чингизе, но башкиры, не называя ее, рассказали «два домашних примера» [Лепехин, 1989, I, 173]. К сожалению, автор не раскрывает содержания этих легенд.

О широком распространении среди башкир легенд и преданий о Чингисхане писал и выдающийся ученый-лексикограф, писатель Владимир Иванович Даль. К примеру, в своей статье «Башкирская русалка» он отмечает, что «В сказках и песнях их поминают родоначальником дивного Чингис-хана, коего предок рожден девственницей от наития солнечного луча, а сам он, Чингис, вдовою Алангу, которую также посетил луч солнца и возвратился от нее серым волком с конскою гривою. Народ башкурт разделился с незапамятных времен на племена, или, как их называют у нас, на волости: у каждой волости свой уран, отклик, своя тамга, рукоприкладной знак, свое дерево и своя птица, розданные, как верит народ, самим Чингис-ханом» [Даль, 1989, 173].

Надо сказать, что статья «Башкирская русалка» Даля впервые была опубликована в 1843 г. в журнале «Москвитянин» (№ 1, с. 97—119). В основе ее лежит древнее башкирское сказание «Заятуляк и Хыухылыу», которое автор записал из уст башкир в оренбургский период своей жизни, т. е. в 30-е гг. XIX в. Сюжет о «дивном Чингис-хане», предок которого и он сам рождены «от наития солнечного луча», напрямую не связан со сказанием «Заятуляк и Хыухылыу». Он приводится во вступительной части статьи, где даны некоторые сведения об этногенезе башкир.

В Центральном государственном архиве Оренбургской области автором этих строк обнаружен не менее интересный материал, связанный с первой главой анонимного «Чингизнаме». Здесь хранится богатый личный фонд председателя Оренбургской ученой архивной комиссии Александра Владимировича Попова, состоящий из рукописей как самого исследователя, так и некоторых других русских ученых-краеведов XIX столетия. В одной из своих рукописей А. В. Попов приводит текст «башкирского предания» под названием «Джингись-Хан», записанного и переведенного на русский язык, как он указывает, неким генералом Генсом.

Если учесть тот факт, что в Сказании упомянуто имя Бикбау, который по сведениям башкирских родословных записей в качестве родового предводителя усерганцев вместе с родоначальниками Каракужаком — от кипчакцев, Иске-беем — бурзянцев и Шагали Шакманом — от тамьянцев ездил к Белому царю, т. е. к Ивану Грозному, и просил о принятии в подданство, то можно с полной уверенностью утверждать, что генерал Генс записал данное «предание» из уст усерганских башкир. Тем более что в тексте упоминается и имя легендарного усерганского кантонного начальника Кагармана Бурангулова, главного героя башкирской народной песни «Кагарман-кантон».

Вводимое в научный оборот «предание» (мы вынуждены применить здесь кавычки, потому что данное произведение трудно назвать преданием, по жанровым особенностям оно больше тяготеет к легенде), как видим, так же как и легенда, записанная В. И. Далем, имеет общие мотивы с первой главой «Чингизнаме». В то же время в нем обнаруживаются и отличительные моменты:  Чингиз по наследству правит башкирским народом; он вынужден покинуть страну не из-за притеснений завистливых братьев, как это описывается в анонимном произведении, а из-за  ссоры со своим «злобным» братом; его идут искать не десять родоначальников, а лишь «три почетнейших человека»; здесь вообще не упоминается именное колечко, по которому Чингиз узнает посланцев своей матери; он одаривает своих спасителей не родовыми атрибутами, а «грамотами и призваниями» и т. п.

Чингисхан как властитель у башкир представлен также в «исторической записи», переведенной и опубликованной П. Назаровым в его статье  «К этнографии башкир» [Назаров ,1890, 164192]. В данной легенде говорится, что в 1149 г. «у башкир ханствовал Чингис-хан… его убил башкирский батыр Мир-Темир за то, что он издал указ, противный обычаям башкирским; ему наследовал сын его Тедемтай, которому наследовал Алтынбик».

Таким образом, башкирские легенды и предания о Чингисхане дошли до наших дней не только через устное народное творчество, но и через записи и переводы русских ученых-краеведов XIX столетия. Их общий обзор лишний раз подтверждает, что в башкирском фольклоре бытовали разные варианты легенд о грозном мирозавоевателе, но все события, изложенные в них, тем или иным образом связаны с Южным Уралом, с историей местных родов и племени.

[ЛЕГЕНДА  О  ЧИНГИСХАНЕ]

Джингись-Хану по наследству досталось управление башкирским народом, жившим тогда по р. Тургаю. Мать его была еще жива, когда он рассорился со злобным братом своим. Опасаясь злости его, он принял намерение удалиться и объявил о том матери. Сия спросила, куда он пойдет и каким образом она будет узнавать о его местопребывании. Он сказал, что не может ей давать изволить известий о себе посредством людей, потому что он может быть найден через то противной партией. Но, показав на руку, сказал: «Я искусно стреляю из лука, буду убивать птиц для прокормления своего, а перья бросать в воду; когда вода будет носить сверху перья, то узнай, что я жив». Он ушел и исполнял, что сказал матери.

Между тем, убили брата его, и народ остался без хана. Трое из почетнейших людей пошли к матери Джингись-Хана и спросили, где сын ея. Сначала она не хотела открыть, где он находится, но когда ее уверили, что они имеют намерение привести его с торжеством как хана своего, тогда она им сказала: «Пойдете по этой воде, доколь вы на ней будете видеть перья». Люди пошли и нашли Джингись-Хана. Лошадей у них не было, и как они полагали, что хану не прилично идти во владение свое пешком. То они сделали телегу и привезли его на себе.

Джингись-Хан, приняв правление, пожаловал всех троих грамотами и дал им призвания. Один из них был назван Бикбау. Потомок его в 19 или 20 колене есть кантонный начальник Кагарман Бурангулов, сын Бурангула Куватова. У него грамота эта хранится в целости.

[ЦГАОО, ф. 168, оп. 1, д. 58, л. 4242 об.]

Литература

Jnan A.Destan-i Nesl-i: Cingiz Han Kitabi hakkinda // Azerbaycan yurt bilgisi, 1934. III = Инан А. О книге «Дастан-и несли Джингиз-хан» // Азербайджан юрт билгиси. 1934. № 3 (на турец. яз.).

Даль В. И. Башкирская русалка // Башкирия в рус. лит. Т. 1. Уфа, 1989.

Назаров П. К этнографии башкир // Этнограф. обозрение. 1890, № 1. С. 164—192.

Полное собрание ученых путешествий по России, издаваемое Императорскою Академиею Наук, по предложению ея президента. СПб., 1822. Т. 4. Продолжение записок путешествия академика Лепехина.

Хусаинов Г. Б. Быуаттар тауышы = (Голос веков). Уфа, 1984 (на башк. яз.).

Примечания

1 Кубаир — древний жанр башкирской народной поэзии, который обычно исполнялся речитативом под аккомпанемент домбры и состоял в основном из семисложных строк с парной или смешанной рифмовкой строф.

Надергулов М.Х. Сюжет «Чингизнаме» в башкирском фольклоре (записи русских ученых XIX в.) // Известия Уральского государственного университета. – 2006. №47. – С.266-269.

2 коммент. к “Сюжет «Чингизнаме» в башкирском фольклоре (записи русских ученых XIXв.)”

  • усал татар | 12 Ноябрь, 2009, 9:13

    Ногай бит без . Ногай\башка ыру ет\ бошкорт\ тата ар бит инде. Ну бер нэрэне алалара …

  • Драйв | 15 Март, 2010, 5:30

    Хорошая статья. Действительно было интересно почитать. Не часто такое и встречается та.

Оставить комментарий или два



© 2017 Башкирский вестник. Права защищены.
При любом использовании материалов сайта ссылка на bashkorttar.ru обязательна.
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов статей.
Редакция не несет ответственности за оставленные комментарии.
Письма и статьи принимаются по адресу: info@bashkorttar.ru
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100